Palantir зверь из бездны.
https://zavtra.ru/upl/20000/alarge/pic_11023a0e329.jpg
1. Кремниевая долина несёт моральный долг перед страной, которая сделала её возможной. Инженерная элита Кремниевой долины обязана участвовать в защите нации.
2. Мы должны восстать против тирании приложений. Является ли iPhone нашим величайшим — если не венчающим — достижением как цивилизации? Этот предмет изменил нашу жизнь, но теперь он, возможно, сужает и ограничивает наше представление о возможном.
3. Бесплатной электронной почты недостаточно. Упадок культуры или цивилизации — и её правящего класса в особенности — будет прощён лишь в том случае, если эта культура способна обеспечить экономический рост и безопасность для общества.
4. Пределы мягкой силы, одной лишь возвышенной риторики, обнажены. Способность свободных и демократических обществ побеждать требует большего, чем моральные призывы. Она требует жёсткой силы, а жёсткая сила в этом веке будет строиться на программном обеспечении.
5. Вопрос не в том, будет ли создано оружие на основе ИИ, а в том, кто его создаст и с какой целью. Наши противники не станут делать паузу ради театральных дискуссий о целесообразности разработки технологий, имеющих критическое значение для армии и национальной безопасности. Они будут действовать.
6. Национальная служба должна стать всеобщей обязанностью. Нам следует как обществу всерьёз рассмотреть отказ от армии, комплектуемой на добровольной основе, и вести следующую войну лишь в том случае, если все разделят её риски и издержки.
7. Если морской пехотинец просит лучшую винтовку — мы должны её создать; то же самое касается программного обеспечения. Страна должна быть способна продолжать дискуссию о допустимости военных действий за рубежом, не колеблясь в своей приверженности тем, кого мы послали в зону опасности.
8. Государственные служащие не обязаны быть нашими жрецами. Любой бизнес, оплачивающий труд своих сотрудников так, как федеральное правительство оплачивает государственных служащих, с трудом выжил бы на рынке.
9. Мы должны проявлять значительно больше снисхождения к тем, кто избрал путь публичной жизни. Публичное пространство — с его мелочными и поверхностными нападками на тех, кто осмеливается заниматься чем-то иным, нежели личным обогащением, — стало настолько беспощадным, что республика получила в своих рядах немало неэффективных и пустых людей, чьё честолюбие было бы простительно, если бы за ним скрывались хоть какие-то подлинные убеждения.
10. Психологизация современной политики уводит нас в сторону. Те, кто ищет в политической арене пищу для души и источник самоопределения, кто слишком полагается на то, что их внутренняя жизнь найдёт выражение в людях, с которыми они, возможно, никогда не встретятся, — будут разочарованы.
11. Наше общество стало слишком торопиться с гибелью своих врагов и нередко злорадствовать по этому поводу. Поражение противника — это повод остановиться, а не торжествовать.
12. Атомная эпоха заканчивается. Один ядерный век сдерживания уходит, и ему на смену приходит новая эра сдерживания, построенная на ИИ.
13. Ни одна другая страна в мировой истории не продвигала прогрессивные ценности дальше, чем эта. Соединённые Штаты далеки от совершенства. Но легко забыть, насколько больше возможностей существует в этой стране для тех, кто не принадлежит к потомственной элите, — больше, чем в любом другом государстве на планете.
14. Американская мощь обеспечила беспрецедентно длительный мир. Слишком многие забыли или, возможно, воспринимают как должное почти вековой период, на протяжении которого в мире в той или иной форме сохранялся мир без крупных военных конфликтов между великими державами. По меньшей мере три поколения — миллиарды людей, их дети и теперь внуки — никогда не знали мировой войны.
15. Послевоенное разоружение Германии и Японии необходимо пересмотреть. Ограничение Германии стало избыточной мерой, за которую Европа ныне платит высокую цену. Столь же показное японское пацифистское обязательство, если его сохранить, также грозит изменить баланс сил в Азии.
16. Мы должны аплодировать тем, кто пытается строить там, где рынок не справился. Культура почти насмехается над интересом Маска к большим нарративам — как будто миллиардерам следует просто оставаться в своей нише и заниматься личным обогащением. Любое искреннее любопытство или подлинный интерес к ценности созданного им в итоге отвергается или скрывается за плохо замаскированным презрением.
17. Кремниевая долина должна сыграть роль в борьбе с насильственной преступностью. Многие американские политики фактически опустили руки перед лицом насильственной преступности, отказавшись от серьёзных попыток решить проблему или взять на себя хоть какой-то политический риск ради поиска решений — в том, что должно быть отчаянной борьбой за спасение человеческих жизней.
18. Беспощадное вторжение в личную жизнь публичных фигур отпугивает слишком много талантов от государственной службы. Публичное пространство стало настолько безжалостным, что республика оказалась с немалым числом неэффективных и пустых деятелей, чьё честолюбие можно было бы простить, если бы за ним скрывалась хоть какая-то подлинная система убеждений.
19. Осторожность в публичной жизни, которую мы невольно поощряем, разрушительна. Те, кто никогда не говорит ничего неправильного, зачастую не говорят вообще ничего значимого.
20. Повсеместной нетерпимости к религиозным убеждениям в определённых кругах необходимо противостоять. Нетерпимость элиты к религиозным убеждениям — пожалуй, один из самых красноречивых признаков того, что её политический проект представляет собой менее открытое интеллектуальное движение, чем многие его участники готовы признать.
21. Одни культуры породили важнейшие достижения; другие остаются дисфункциональными и регрессивными. Все культуры теперь равны. Критика и ценностные суждения под запретом. Однако этот новый догмат замалчивает тот факт, что определённые культуры — и субкультуры — создали подлинные чудеса. Другие оказались посредственными, а то и регрессивными и вредоносными.
22. Мы должны противостоять поверхностному соблазну пустого и бессодержательного плюрализма. Мы — в Америке и на Западе в целом — на протяжении последних полувека уклонялись от определения национальных культур во имя инклюзивности. Но включения — во что именно?
Фрагменты из книги-бестселлера №1 по версии New York Times* «Технологическая республика: жёсткая сила, мягкие убеждения и будущее Запада» — Александр К. Карп и Николас У. Замиска
