ЕРЕТИК это кто?

[ВладимирМир]

Да, поняли абсолютно, совершенно.

Почему в аду нет покаяния

Блаженный Феофилакт Болгарский:

«Грешник, удалившись по грехам своим от света правды, и в настоящей жизни уже находится во тьме, но так как здесь еще есть надежда на обращение, то эта тьма и не есть тьма кромешная.
А по смерти будет рассмотрение дел его, и если он здесь не раскаялся, то там окружает его кромешная тьма.
Ибо надежды на обращение тогда уже нет, и наступает совершенное лишение Божественной благодати.
Пока грешник здесь, то, хотя он и немного получает Божественных благ, – говорю о чувственных благах, – он все еще раб Божий, потому что живет в дому Божием, то есть между творениями Божиими, и Бог питает и сохраняет его.
А тогда он будет совершенно отлучен от Бога, не имея участия уже ни в каких благах: это и есть тьма, называемая кромешною, в противоположность теперешней, не кромешней, когда грешнику еще остается надежда покаяния».

Преподобный Ефрем Сирин говорит о том же:

«Бывают слезы покаяния, когда душа возжелает вечных благ, они весьма сладки и полезны.
Бывают слезы раскаяния там, где "плач и скрежет зубов" (Мф. 8, 12), и эти слезы горьки и бесполезны».

Св. прав. Иоанн Кронштадтский:

"Kто не знает, как трудно без особенной благодати Божией обратиться грешнику с любимого им пути греха на путь добродетели…
Если бы не благодать Божия, кто бы из грешников обратился к Богу, так как свойство греха — омрачать нас, связывать нас по рукам и ногам.
Но время и место для действия благодати — только здесь: после смерти — только молитвы Церкви и то на раскаянных грешников могут действовать, на тех, у которых есть приемлемость в душах, свет добрых дел, унесенный ими из этой жизни, к которому может привиться благодать Божия или благодатные молитвы Церкви".

Блаженный Феофилакт Болгарский:

«Грешник, удалившись по грехам своим от света правды, и в настоящей жизни уже находится во тьме, но так как здесь еще есть надежда на обращение, то эта тьма и не есть тьма кромешная. А по смерти будет рассмотрение дел его, и если он здесь не раскаялся, то там окружает его кромешная тьма. Ибо надежды на обращение тогда уже нет, и наступает совершенное лишение Божественной благодати.
Пока грешник здесь, то, хотя он и немного получает Божественных благ, – говорю о чувственных благах, – он все еще раб Божий, потому что живет в дому Божием, то есть между творениями Божиими, и Бог питает и сохраняет его.
А тогда он будет совершенно отлучен от Бога, не имея участия уже ни в каких благах: это и есть тьма, называемая кромешною, в противоположность теперешней, не кромешней, когда грешнику еще остается надежда покаяния».

Св. Феофан Затворник:

"Вот ныне или завтра придет смерть, и покончит все наше и запечатлеет собою участь нашу навсегда, ибо после смерти нет покаяния.
В чем застанет нас смерть, в том предстанем мы и на суд.

...Закон жизни таков, что коль скоро кто положит здесь семя покаяния, хоть бы то при последнем издыхании, то уж не погибнет. Семя сие возрастёт и плод принесёт - спасение вечное.
А коль скоро кто здесь не положит семени покаяния и перейдёт туда с духом нераскаянного упорства во грехах, то и там навеки останется с тем же духом, и плод от него вовеки будет пожинать по роду его, Божие вечное отвержение".

Как мы видим из этих слов, спасительное изменение за гробом возможно только для тех, у кого, по слову св. прав. Иоанна Кронштадтского, есть «приемлемость в душах, свет добрых дел, унесенный ими из этой жизни, к которому может привиться благодать Божия».

Надежда на спасение из ада есть у всех православных христиан, которые скончались в покаянии, хотя бы они и не успели принести достаточных для очищения души плодов покаяния и потому не достигли рая: им могут помочь молитвы живых.
Их тягостное положение может быть изменено. Их, пусть и небольшое, «семя покаяния» может молитвами Церкви принести плод вечной жизни:

Послание Патриархов Восточно-Кафолической Церкви о Православной вере (1723 г.) гласит:

«Мы веруем, что души людей, впавших в смертные грехи и при смерти не отчаявшихся, но покаявшихся еще до разлучения с настоящей жизнью, только не успевших принести никаких плодов покаяния(такими плодами могли быть их молитвы, слезы, коленопреклонения при молитвенных бдениях, сокрушения, утешение бедных и выражение в поступках любви к Богу и ближним),- души таких людей нисходят в ад и терпят за учиненные ими грехи наказания, не лишаясь, впрочем, надежды на облегчение.
Облегчение же они получают по бесконечной Благости Божией через молитвы священников и благотворения, совершаемые за умерших, а особенно силою Бескровной Жертвы, которую, в частности, приносит священнослужитель для каждого
христианина за его близких, и вообще за всех повседневно приносит Кафолическая и Апостольская Церковь».

То есть не в том дело, что любовь Божия отвращается от грешника за гробом, а в том, что за гранью смерти меняется сама душа и если в ней нет «приемлемости света» или «семени покаяния», то она уже не сможет восприять помощь Божию и преобразиться покаянием. Об этом единогласно пишут святые отцы. Приведу только несколько примеров.

Преподобный Антоний Великий:

«Что означает плач и рыдание, как не величайшее сожаление о грехах? Тогда начнем негодовать на самих себя, раскаиваться, скрежеща зубами... когда покаяния уже не будет».

Святитель Григорий Нисский:

"После смерти уже никому не будет возможности уврачевать памятью о Боге болезнь, причиненную грехом, потому что исповедь имеет силу на земле, а в аду этого нет".

Преп. Иоанн Дамаскин утверждает в своей книге «Точное изложение православной веры»:

«Нужно знать, что падение для ангелов то же, что смерть для людей. Ибо после падения для них нет покаяния, как и для людей оно невозможно после смерти».

Почему же это происходит? Дело в том, что личность после смерти неизменяема. Вступая порогом смерти в вечность, душа начинает и жить по закону вечности.

Её качественное состояние, приобретённое при жизни, после вступления в вечность уже не может измениться. «Видимое временно, а невидимое вечно» (2 Кор. 4,18), говорит Священное Писание о том, что ждёт любого человека за гранью временной жизни.
Свойство вечности – качественная неизменяемость явлений. Поэтому для души, вступившей в вечность, возможно лишь изменение в пределах того качества, которое уже было приобретено ею в земной жизни: восхождение в добродетели, или падение во грехе.
Тот, кто стяжал при жизни покаянное духовное устроение, стремление к добру, - будет благодатью Божией усовершенствоваться в добре; а тот, кто не имел в душе покаяния, но всецело служил страстям, будет всё больше падать в глубины зла.

Об этом ярко пишет архиепископ Антоний Женевский:

"Итак, умирает христианин. Душа его, очистившаяся в какой-то степени в самом исходе из тела, благодаря только страху смертному, покидает безжизненное тело.
Она жива, она бессмертна, она продолжает жить полнотою той жизни, которую она начала на земле, со всеми своими мыслями и чувствами, со всеми добродетелями и пороками, со всеми достоинствами и недостатками.
Жизнь души за гробом есть естественное продолжение и последствие ее жизни на земле.
Если бы смерть изменяла коренным образом состояние души, то это было бы насилием над неприкосновенностью человеческой свободы и уничтожило бы то, что мы называем личностью человека. …

Если умерший христианин был благочестив, молился Богу, надеялся на Него, покорялся Его воле, каялся перед Ним, старался жить по заповедям Его, то душа его после смерти радостно ощутит присутствие Божие, приобщится сразу, в большей или меньшей степени, к жизни божественной, открытой ей... Если же умерший в земной жизни потерял любящего Отца небесного, не искал Его, не молился Ему, святотатствовал, служа греху, то душа его после смерти не найдет Бога, не способна будет ощутить любовь Его.
Лишенная божественной жизни, ради которой был создан богоподобный человек, неудовлетворенная душа его начнет тосковать, мучиться в большей или меньшей степени...
Ожидание воскресения тела и Страшного Суда будет увеличивать радость благочестивых и скорбь нечестивых".

Об этом же самом, но другими словами пишет архиепископ Лука (Войно-Ясенецкий):

«Жизнь мозга и сердца и необходимая для них совокупная, чудно скоординированная жизнь всех органов тела нужны только для формирования духа и прекращаются, когда его формирование закончено или вполне определилось его направление".

Петр Калиновский замечает по этому поводу:

«Эти слова архиепископа Луки говорят о самом главном - что дает человеку жизнь на земле.

Архиепископ Лука, сказав о смысле нашей жизни на земле, продолжает, говоря, что в бессмертной душе человеческой после смерти тела продолжается вечная жизнь и бесконечное развитие в направлении добра или зла.

Самое страшное в этих словах архиепископа то, что в момент смерти тела уже определилось все дальнейшее развитие души в направлении к добру или злу. В загробном мире перед душой две дороги к свету или от него, и душа после смерти тела уже не может выбирать дорогу. Дорога предопределена жизнью человека на земле.

…Однако сама по себе темная душа грешника, оставшаяся темной и после смерти тела, измениться уже не может.

Это же говорит и Сам Господь Иисус Христос: "Отец Мой - виноградарь. Всякую... ветвь, не приносящую плода.
Он отсекает; и всякую, приносящую плод, очищает, чтобы более принесла плода". Это из Евангелия от Иоанна (15, 1-2).

Для человека, осознавшего, что его жизнь на земле - это только часть его жизни и что за гробом он будет продолжать развитие, начатое здесь, все его временное существование приобретает особый смысл». (Калиновский П. Переход, последняя болезнь, смерть и после)

О том, что за порогом смерти человек вступает в иной способ существования – из временной жизни - в вечность, учит св. Игнатий (Брянчанинов):

«Смерть — великое таинство. Она — рождение человека из земной временной жизни в вечность».


Преп. Иоанн Дамаскин пишет о свойстве вечности:

"А вечная жизнь и вечное мучение обозначают нескончаемость будущего века. Ибо время по воскресении уже не будет исчисляться днями и ночами, или лучше — тогда будет один невечерний день; так как Солнце правды ясно будет светить праведным, а для грешных настанет глубокая нескончаемая ночь. Поэтому, каким образом будет исчисляться тысячелетнее время оригеновского восстановления?"


А св. Феофан Затворник объясняет неизменяемость личности в вечности:

«Вы забываете, что там будет вечность, а не время; стало быть, и всё там будет вечно, а не временно. Вы считаете мучения сотнями, тысячами и миллионами лет, а там ведь начнется первая минута, да и конца ей не будет, ибо будет вечная минута. Счет-то дальше и не пойдет, а станет на первой минуте, да и будет стоять так».

Монах Митрофан объясняет это явление, основываясь на Слове Господнем:

««Днесь со мною будешь в раю» сказал Иисус Христос благоразумному разбойнику.

Значит, каждая душа, по отделении от своего тела, будет или в раю, или в аду. Когда? «Днесь», сказал Господь Иисус Христос.

Как слово «днесь» понять? Как согласовать с учением Церкви о днях 3-м, 9-м и 40-м?

На земле есть дни и ночи, и годы, а за гробом вечность — или светлая, или темная. …Итак, слово «днесь» означает время за гробом — вечность. Дни 3-й, 9-й и 40-й это дни на земле, а за гробом их нет: там только «днесь» и другого дня нет.

Таинство смерти есть дверь, через которую душа, расставшись со своим телом, вступает в вечность». (Монах Митрофан. Загробная жизнь)

Об этом пишет и св. Лука (Войно-Ясенецкий):

"Вечное блаженство праведников и вечную муку грешников надо понимать так, что бессмертный дух первых, просветленный и могущественно усиленный после освобождения от тела, получает возможность беспредельного развития в направлении добра и Божественной любви, в постоянном общении с Богом и всеми бесплотными силами. А мрачный дух злодеев и богоборцев в постоянном общении с диаволом и ангелами его будет вечно мучиться своим отчуждением от Бога, святость которого познает наконец, и той невыносимой отравой, которую таят в себе зло и ненависть, беспредельно возрастающие в непрестанном общении с центром и источником зла – сатаной…»